Сергей Эдуардович Цветков (sergeytsvetkov) wrote,
Сергей Эдуардович Цветков
sergeytsvetkov

Categories:

Государство для нас — не машина, а водитель в машине

У нас, в России, так и не было, собственно, создано государственных институтов в виде «механизма», пресловутой «государственный машины подавления и принуждения».

Государству подчинялись постольку, поскольку сами желали, и до тех пор, пока этого желали. Полицейские силы в дореволюционный период были минимальны. Урядник на селе появлялся только в случае уголовного преступления или бунта. Огромные территории были связаны с центром через подушную подать, ясак или договор дедовой давности и фактически не знали государственного принуждения.

Колёса этой машиной вращались не сами по себе, не в силу политической традиции, а постольку, поскольку были с одной стороны воля их вращать, с другой — охота терпеть их вращения.

То есть у нас всегда существовало государство взаимного согласия: одни соглашались управлять (как Рюрик или Михаил Фёдорович Романов), другие соглашались подчиняться. Со временем в тех и других накапливалось и росло недоумение и нежелание терпеть и сносить свое положение (и в дворянстве, образованных кругах — не меньше, чем в народе). Государство у нас, в сущности, всегда было основано на послушании отцовскому авторитету. В конце концов отцу (царской власти) надоело нянчится с повзрослевшим потомством, а детям (подданным) — ходить в доме по струнке. В 1917 году государство развалилось на удивление легко и быстро (Розанов: Русь слиняла в три дня), как и в 1991.

Эти отношения власти и подданных вносят в начала нашей государственности сильный нравственный элемент. Государственный механизм не способен функционировать «бездушно», игнорируя человеческие качества чиновника, правителя. Вопреки известной шутке, что мы рождены, чтоб Кафку сделать былью, Кафка всё-таки не мог бы вырасти из нашей почвы, даже из советской. Учреждения у нас отнюдь не нивелировали личность (во всяком случае, полностью), которая всегда так или иначе приноравливала их к себе. Можно даже сказать, что личность в государственных учреждениях у нас слишком выпячивалась. Поэтому прав Карамзин: 80 дельных губернаторов для нас ценнее 80 тысяч умных законов и институтов.

В сущности, только это и не даёт угаснуть вере в "политику с человеческим лицом". А персонификация добра и зла имеет сильный терапевтический эффект, позволяя обществу и каждому из нас надеяться на лучшее. Государство для нас — не машина, а водитель в машине, и в кризисные времена мы думаем: вот, сменим водителя и поедем в нужном направлении!
Tags: история государственного управления, размышления
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo sergeytsvetkov апрель 10, 2015 09:35 176
Buy for 50 tokens
Итак, еще раз условия задачи. Это — сценка со знаменитой вазы Дуриса (V в. до н.э.), изображающая занятия в мусической школе. Один из взрослых мужчин — раб. Древние греки узнавали его по характерной детали. Так который из трёх, и главное, какая отличительная черта присуща рабам, по…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments