Сергей Эдуардович Цветков (sergeytsvetkov) wrote,
Сергей Эдуардович Цветков
sergeytsvetkov

Categories:

Король-женщина, или Последний из Валуа

Французский король Генрих III Валуа словно воскресил тип изнеженных и развращенных цезарей времен упадка Римской империи.

Генрих III был сыном Генриха II и Екатерины Медичи и в молодости, во время царствования Карла IX Валуа, своего брата, носил титул герцога Анжуйского.

Когда он был еще ребенком, фрейлины его матери, Екатерины Медичи, часто наряжали его в женское платье, опрыскивая духами и украшая, как куклу. От такого детства у него остались не совсем обычные привычки — носить кольца, ожерелья, серьги, пудриться и оживлять губы помадой.

Впрочем, в остальном он был вполне нормальным принцем: участвовал во всех придворных попойках, не пропускал ни одной юбки и даже, по свидетельству хрониста, заслужил славу «самого любезного из принцев, лучше всех сложенного и самого красивого в то время».

В 1573 году в результате немыслимых интриг Екатерина Медичи добилась избрания Генриха на польский престол. Но уже 15 июня 1574 года, спустя три месяца после приезда в Варшаву, Генрих получил письмо от матери, в котором она извещала его о кончине Карла IX и звала сына в Париж, чтобы вырвать корону из рук Генриха Наваррского, предводителя гугенотов. Генрих устремился на родину. А чтобы сохранить память о второй отчизне, он прихватил с собой драгоценности польской короны...

Генрих знал настоящую любовь — к хорошенькой Марии Клевской, жене принца Конде. После короткой, но страстной переписки, Мария позволила принцу носить на шее свой миниатюрный портрет. Однако спустя два года она умерла. Генрих был безутешен: восемь дней то кричал, то вздыхал и отказывался принимать пищу. Наконец он появился на людях в почти маскарадном костюме, увешанный знаками и предметами, напоминающими о смерти. К башмакам он прикрепил изображения черепов, такие же мертые головы болтались на концах шнурков костюма.

Позднее, посетив Венецию, он свел знакомство с куртизанкой Вероникой, подругой Тициана. Эта рыжеволосая красавица приобщила его к занятиям, по словам современника, «не очень приличным и крайне порочным, именуемым итальянской любовью». Генрих покинул Венецию другим человеком или, если можно так выразиться, не совсем мужчиной.

По возвращении в Париж он открыл карнавал в своем новом королевстве. Следуя какому-то властному призыву своей натуры, он переряживал тело и душу одновременно. Однажды на Крещение он появился перед ошеломленным двором одетый в платье с круглым вырезом на обнаженной груди, с волосами, перевитыми жемчужными нитями, сося конфеты и играя шелковым веером. Нельзя было понять, пишет очевидец, видишь перед собой короля-женщину или мужчину-королеву.

Чтобы придворные могли обращаться к нему, как к женщине, Генрих первым в Европе принял титул Величества, возмутивший свободные умы того времени. Поэт Ронсар писал одному из друзей: «При дворе только и разговору о том, что о Его Величестве: Оно пришло, Оно ушло, Оно было, Оно будет. Не значит ли это, что королевство обабилось?»

Возле Генриха появились молодые люди, получившие в народе прозвище «миньоны» («милашки»). «Эти очаровательные милашки, — свидетельствует современник, — носили довольно длинные волосы, которые они постоянно завивали с помощью разных приспособлений. Из-под бархатных шапочек завитые локоны ниспадали на плечи, как это обыкновенно бывает у шлюх в борделе. Им также нравились полотняные рубашки с сильно накрахмаленными гофрированными, шириной в полфута, воротниками, так что их головы казались головой Иоанна Крестителя на блюде. И вся остальная их одежда была в том же духе».
Одна сатира того времени называет его двор Островом гермафродитов.

Королевская похоть направлялась и на других мальчиков как благородного происхождения, так и простолюдинов. Однажды Генрих сомлел при виде дворцового обойщика. «Видя, как он, стоя высоко на двух лестницах, прочищал подсвечники в зале, — пишет очевидец, — король так влюбился, что стал плакать...»

Парижане, как добрые подданные, начали подражать королевским наклонностям (это было особенно необходимо тем придворным, кто хотел понравиться королю). Женщины, лишенные мужского внимания, тоже стали искать утешения друг у друга... «Так же, как мужчины нашли способ обходиться без женщин, — с горечью пишет хронист, — женщины научились обходиться без мужчин».

В религиозный мистицизм Генриха III входили и магия, и кощунство. В одном часослове он велел нарисовать своих миньонов и любовниц в костюмах святых и дев великомучениц и носил с собою в церковь этот кощунственный молитвенник. В башне Венсенского замка, где он жил, хранились все принадлежности колдовства: кабалистические надписи, магические палочки из орехового дерева, зеркала для вызывания духов, дубленая детская кожа, покрытая дьявольскими знаками. Самой скандальной вещью было золотое распятие, поддерживаемое двумя непристойными фигурами сатиров, предназначенное, казалось, для алтаря черной мессы на шабаше.

В наши дни Генрих страдал бы разве что от докучного внимания неотвязных папарацци. Но во Франции XVI века, раздираемой религиозными войнами, у такого короля не было шансов.

Королевский двор напоминал корабль с перепившейся командой, который яростный ветер столетия нес на прибрежные скалы. Генриха III окружали одни западни, заговоры и предательства. Разгоравшийся огонь религиозных войн с двух сторон лизал его трон. Гугеноты, объединившиеся вокруг Генриха Наваррского, и католики, предводительствуемые герцогом Гизом, одинаково ненавидели его. Рядом с ним находились его брат, герцог Алансонский, готовый на братоубийство, и его мать, Екатерина Медичи, старая пряха придворных интриг. Волнения и беспорядки уже охватывали юг страны. За границами государства Филипп II Испанский создавал европейский союз против Франции.

В одном из парижских монастырей жил двадцатидвухлетний монах Жак Клеман, в прошлом крестьянин (в монастыре его прозвали «капитан Клеман» — из-за пристрастия к военному делу). Духовные наставники давно уже внушили ему веру в свое избранничество, они даже убедили его в том, что он обладает чудесным даром усилием воли становится невидимым. Клеман пребывал в состоянии беспрерывной экзальтации, — возможно, ему в пищу подмешивали наркотики. В видениях ему открылось, что наградой за убийство Генриха III будет кардинальская шапка и бессмертная слава.

Под предлогом доставки королю письма от одного из его приверженцев, 1 августа 1589 года, Клеман добрался до Сен-Клу, где находился Генрих III. Дождавшись, пока король углубился в чтение письма, Клеман выхватил из-под рясы нож и вонзил его в бесплодное чрево короля-женщины. Затем он застыл, убежденный, что стал невидимым.
— Проклятый монах, он убил меня! — воскликнул Генрих.
Вырвав нож из раны, он ударил им Клемана в лоб. Вбежавшие стражники добили раненого монаха, выбросили труп из окна и после долгих издевательств сожгли его. Генрих ненадолго пережил своего убийцу.

Напомню, что Генрих III, последний Валуа, был современником Ивана Грозного, о котором почему-то принято писать, как о единственном чудовище своего времени. Быть может, чудовищ в человеческом обличье не существует вовсе — есть только люди, имеющие несчастье быть самими собой, такими, какими их сотворил Господь Бог.

Это был анонс еще об одном герое книги "Карлик Петра ВЕЛИКОГО" (цикл "Современники").
_____________________________________________________________________________
Любителям исторического чтения предлагается моя новая книга исторических миниатюр "Карлик Петра ВЕЛИКОГО"
Вышла моя книга "Последняя война Российской империи" (см. описание книги и цены)
Мой сайт
Забытые истории всемирная история в очерках и рассказах
Subscribe
promo sergeytsvetkov апрель 10, 2015 09:35 176
Buy for 50 tokens
Итак, еще раз условия задачи. Это — сценка со знаменитой вазы Дуриса (V в. до н.э.), изображающая занятия в мусической школе. Один из взрослых мужчин — раб. Древние греки узнавали его по характерной детали. Так который из трёх, и главное, какая отличительная черта присуща рабам, по…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments