Сергей Эдуардович Цветков (sergeytsvetkov) wrote,
Сергей Эдуардович Цветков
sergeytsvetkov

За нашу и вашу свободу, или Семейное положение Конституции

Золотой век дворянского Петербурга закончился 14(27) декабря 1825 года.



Утром этого дня члены тайного Северного общества Александр Бестужев и Дмитрий Щепин-Ростовский вывели на Сенатскую площадь Московский полк. Место восстания было выбрано не случайно. Здесь, у подножия памятника Петру, они были видны всему Петербургу, всей России. Вскоре к ним присоединились другие гвардейские части — всего около трех тысяч человек. Офицеры-заговорщики обманули своих солдат, убедив их, что пустующий престол должен занять цесаревич Константин, хотя в завещании Александра I говорилось о другом его брате — Николае. Когда Ленин писал о декабристах, что они страшно далеки от народа, он был не так уж неправ. Политические лозунги декабристов солдатской массе были непонятны. Солдаты послушно кричали: «Да здравствует конституция!», но многие из них думали, что речь идет о жене Константина.

Вот что вспоминал очевидец событий, Юрий Карлович Арнольд, который вместе со своим приятелем Егором Шпальте из любопытства оказался в тот роковой день 25 декабря 1825 года на Сенатской площади.
Площадь окружала многочисленная толпа зевак — господа средней руки и люди простого звания: мелкие торговцы, ремесленники… Слышались буйные, неистовые крики, но что кричат, разобрать было невозможно.
— Дедушка, а дедушка, почтеннейший, — обратился Шпальте к стоящему рядом старику, по виду лавочнику. — Что это они орут? Что все это значит?
— Да вот давеча, как мы вон там, около мунаминта-то проходили, солдаты баили, будто хотят обидеть государя, которому намедни мы присягнули, объяснил старик. — Корону, Богом данную, отнять у него. Вот они и кричат «ура» Константину Павловичу: допущать его до обиды-то им нежелательно.
— Да это все ложь, — рассердился Шпальте. — Цесаревич сам отказался. Письмо с курьером Сенату прислал прошлой ночью.
— Так-то так, милый господин, и сам батюшка митрополит им то же самое говорил и генерал-губернатор наш, граф Милорадович, а только этому не верят, — отвечал старик.
— Да баили еще, — вмешался молодой парень, искоса подглядывая на господ, — что государь-то Константин Павлович с аршавской своей-то гвардией сюда идет расправу творить, что уж он у Пулкова.
— И супруга ихняя тоже с ними, — прибавила молодая женщина.
— Да-с! Точно-с, и супруга государева, — оживился парень. — Вот почему солдатики те и кричат, кто Константин, а кто и Конституция!
— Как конституция? — воскликнул изумленный Шпальте. — Да это вовсе не то значит!
— Нет, господин милый! Это точно есть имя такое — то, значит Государева супруга! — убежденно заключил политически грамотный парень.

Николай Павлович не хотел начинать царствование с кровопролития. К мятежному каре у Медного всадника один за другим посылались парламентеры. Но декабристы, начав с обмана, могли кончить только насилием. Генерал Милорадович, герой многих битв, в которых он не получил ни одной раны, был сражен наповал выстрелом декабриста Каховского. Слова митрополита Петербургского Серафима заглушили барабанной дробью. Наконец, был обстрелян сам Николай, дважды пытавшийся подъехать к восставшим.

Тем временем на Адмиралтействе пробило 3 часа пополудни. В зимнем Петербурге это уже почти ночь. Нужно было что-то делать. «Ваше величество, — грубовато сказал генерал Толь, — прикажите очистить площадь или отрекитесь от престола». Николай с тяжелым сердцем отдал приказ артиллерии открыть огонь. Однако после первой команды выстрела не последовало. «Свои же, ваше благородие…» — растерянно объяснил фейерверкер подбежавшему штабс-капитану. Офицер выхватил у него фитиль и поднес к запалу. Хватило четырех залпов, чтобы мятежники обратились в беспорядочное бегство. Кавалерийская атака завершила разгром.

14 декабря похоронило старый добрый миф о Петербурге — городе прогресса и Просвещения, олицетворявшем собой европейскую будущность России. С этого дня русская литература начинает творить новую мифологию имперской столицы. Отныне Петербург — это город чиновников, бездушное скопище казарм и дворцов, воплощение произвола государства над человеческой личностью, нечто глубоко формальное, неоригинальное и чуждое народу.

Плоды этого нового мифа пришлось пожинать 25 октября (7 ноября) 1917 года, когда этот самый народ, ворвавшись в Зимний дворец, и не подумал замереть в восхищении перед русским Лувром, а превратил его в один большой нужник.
_______________________________________________________________
Вышла моя книга "Последняя война Российской империи"
Мой сайт
Забытые истории всемирная история в очерках и рассказах
Tags: Российская империя
Subscribe

Posts from This Journal “Российская империя” Tag

  • Русский гигант

    Русские не только самый плодовитый народ в мире, не только самый сильный, но и, возможно, самый высокий. Фёдор Андреевич Махнов домахал до 2…

  • Русские Помпеи

    19 мая 1827 года подписчики петербургской газеты «Северная пчела» с любопытством читали заметку о начале археологических раскопок в…

  • Первый штурм Зимнего

    Русская традиция штурмом брать Зимний дворец была заложена 25 ноября 1741 года. Как и 176 лет спустя, решающую роль в этом сыграла гвардия —…

promo sergeytsvetkov april 10, 2015 09:35 174
Buy for 50 tokens
Итак, еще раз условия задачи. Это — сценка со знаменитой вазы Дуриса (V в. до н.э.), изображающая занятия в мусической школе. Один из взрослых мужчин — раб. Древние греки узнавали его по характерной детали. Так который из трёх, и главное, какая отличительная черта присуща рабам, по…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments