Сергей Эдуардович Цветков (sergeytsvetkov) wrote,
Сергей Эдуардович Цветков
sergeytsvetkov

Category:

Подлинная родословная русских князей

Весьма развитой родовой идеологии древнерусских князей, ясно осознаваемой этнической самоидентификации («мы от рода русского»), непременно должен был сопутствовать культ общего предка.

Исторические разыскания в этом направлении затруднены тем, что древнейшая родословная русских князей подверглась в дальнейшем значительным искажениям и переосмыслению в духе «варяжской» легенды. Между тем в IX – X вв. Рюрик не числился в родоначальниках князей Русской земли*. Это имя не было в ходу среди потомков Игоря до второй половины XI в. и ни один письменный памятник домонгольской эпохи, в том числе и летопись, не называет русских князей собирательным именем Рюриковичи. «Варяжская» легенда была принята князьями «от рода русского», так сказать, умом, а не сердцем.

*Для исторической критики этот вывод очевиден. Если В.О.Ключевский еще колебался, относя призвание князей-варягов к «темным преданиям» нашей летописи (Ключевский В. О. Сочинения в девяти тт. М., 1989. Т. I. С. 145), то Д.И. Иловайский уже начисто отвергал в летописном сказании о призвании Рюрика какую-либо историческую основу (Иловайский Д.И. История России. Часть I. М., 1876. С. 19 – 25). Историки ХХ в. выражались еще более определенно. Е.Ф. Шмурло называл летописную родословную «сказкой-легендой» (Шмурло Е.Ф. Курс русской истории. Возникновение и образование Русского государства (862 – 1462). Изд. 2-е, испр. Т. 1. СПб., 1999. С. 73). С. П. Толстов и М. Н. Тихомиров были уверены в том, «что перед нами, бесспорно, сознательно фальсифицированная родословная» (Толстов С.П. Древнейшая история СССР в освещении Вернадского // Вопросы истории. № 4. 1946. С. 122). Б.А. Рыбакову летописная генеалогия представлялась «примитивно искусственной» (Рыбаков Б.А. Мир истории. Начальные века русской истории. М., 1987. С. 65). Для А.Л. Никитина Рюрик — «всего только легенда и, подобно поручику Киже, на Руси “фигуры не имеет”» (Никитин А.Л. Основания русской истории. М., 2000. С. 164).

Наряду с «варяжской» генеалогической лествицей, в древней Руси существовала и другая, альтернативная, согласно которой династические корни русских князей уходили гораздо глубже второй половины IX в. Эта изначальная, «дорюриковская» традиция, по всей видимости устная, проглянула в письменных памятниках киевского периода лишь однажды — в выражениях «внуки Всеславли» и «жизнь Всеславля» (то есть «достояние Всеслава»), употребленных автором «Слова о полку Игореве» по отношению соответственно ко всем русским князьям и к Русской земле: «Ярославе и вси внуци Всеславли!.. Вы бо своими крамолами начясте наводити поганыя на землю Рускую, на жизнь Всеславлю». Это и есть единственная собирательная генеалогическая формула, оставшаяся от того времени.

Буквальное прочтение выражений «Ярославе и вси внуци Всеславли» и «жизнь Всеславля» ничего не проясняет, а, наоборот, порождает новые, неразрешимые вопросы. Предположение о том, что автор «Слова» в данном фрагменте имеет в виду каких-то конкретных личностей своего времени, сталкивается с рядом трудностей. Так, невозможно персонифицировать «Ярослава». Черниговский князь Ярослав Всеволодович — кандидатура неподходящая, потому что в «наведении поганых» на Русскую землю он стал повинен, согласно летописи, только в 1195 и 1196 гг., то есть спустя десять-одиннадцать лет после похода Игоря Святославича. К тому же он упоминается в «златом слове» Святослава Всеволодовича («А уже не вижду власти [силы] сильнаго и богатаго и многовоя брата моего Ярослава с черниговскими былями [боярами]…»), а не в числе князей, к которым обращен авторский призыв отомстить «за раны Игоревы». Среди последних, впрочем, есть галицкий князь Ярослав Владимирович (Осмомысл), однако летопись не знает за ним никаких черных дел, в том числе предательских сношений с половцами.

Крайне спорно выглядит и отождествление «внуцей Всеславовых» с внуками полоцкого князя Всеслава Брячиславича. Замечено, в частности, что слова «внук», «внуки» встречаются в «Слове» шесть раз, «и только единожды (“Игоря… внука Ольгова”) безусловно в значении “сын сына”», из чего следует обоснованный вывод, что «эти речения («внуци Всеславли» и «жизнь Всеславля». — С.Ц.) к Всеславу Брячиславичу не имеют отношения» (Энциклопедия «Слова о полку Игореве». Т. 1. А–В. СПб., 1995. С. 216, 261).

«Вы бо своими крамолами начясте наводити поганыя на землю Рускую, на жизнь Всеславлю» — странный упрек. Негодующее обращение автора «Слова» совершенно не вписывается в историческую ситуацию конца XII в., когда семейная вражда Ярославичей и Всеславичей уже перестала быть живым нервом княжих усобиц вследствие разделения Ярославичей на два враждующих клана — Мономашичей и Ольговичей, которые, собственно, и «наводили поганых» на Русскую землю при жизни автора «Слова». Но почин в использовании половецкой силы для улаживания княжеских распрей принадлежал, конечно, не Мономашичам, не Ольговичам, и уж тем более не внукам Всеслава Полоцкого, которым летопись вообще отводит весьма скромное место в братоубийственных войнах того времени. Фраза «вы бо своими крамолами начясте наводити поганыя на землю Рускую» по отношению к князьям второй половины XII в. выглядит очевидным анахронизмом.

Еще более удивительным представляется посмертный патронаж Всеслава Полоцкого над Русской землей, которая оказывается вдруг «Всеславовым достоянием». Между тем этот князь сидел на киевском столе очень недолго, всего около года (с 1068 по 1069 г.), и, строго говоря, отнюдь не на легитимных основаниях, будучи, по сути, ставленником мятежных киевлян. За исключением этого кратковременного эпизода, его реальная власть над Русской землей никогда не выходила за пределы Полоцкого княжества.

Поэтому вместо «Ярославе» несомненно следует читать «Ярославли», как в свое время и предлагал Д. С. Лихачев, то есть: «Ярославичи и все внуки Всеславовы». Эта поправка устраняет все несуразности и противоречия в чтении и делает данное выражение совершенно внятным.

Очевидно, что выражение «Ярославли и вси внуци Всеславли» есть не что иное, как универсальная и общепризнанная генеалогическая формула, одинаково пригодная для современности и для прошлого (автор произносит ее сейчас, обращаясь к живущим русским князьям, но хочет говорить об исторических грехах их дедов, живших во второй половине XI в. и повинных в разорении Русской земли: «Вы бо своими крамолами начясте наводити поганыя на землю Рускую, на жизнь Всеславлю»*). Причем важно отметить, что «Ярославичи» в этой формуле оказываются лишь частью «всех внуков Всеславлевых». Стало быть, еще какие-то «внуки» не названы по их родовому имени. Впрочем, их инкогнито раскрывается без труда. Во второй половине XI в. полоцкие князья, потомки князя Изяслава Владимировича (ум. в 1001 г.), сына Владимира I и Рогнеды, открыто противопоставили себя Ярославичам — потомству Ярослава I Владимировича. Произошло разветвление великокняжеского рода. Полоцкие князья обособились и причислили себя к отдельной его ветви — «Рогволожим внукам», Рогволожичам, которые непрестанно враждовали с Ярославичами (по причине расправы Владимира I Святославича над Рогнедой и ее отцом, Рогволодом), поднимая, по словам летописца, «меч противу Ярославлим внуком». Таким образом, выражение «Ярославли и вси внуци Всеславли» подразумевает все мужское потомство Владимира I Святославича — Ярославичей и Рогволожичей.

* По летописи, первыми (в 1078 г.) пригласили половцев под русские стяги черниговский князь Олег Святославич и смоленский князь Борис Вячеславич — оба «Ярославли», внуки Ярослава I.

Теперь мы видим, что восклицание «Ярославли и вси внуци Всеславли!» может означать, собственно, только одно: «Ярославичи и все князи русские!»

Кто же такой этот Всеслав, еще в конце XII в. числившийся в прародителях русских князей?

Отметим важное обстоятельство: деятельность Всеслава приурочена в «Слове» к временам Трояна: «На седьмом веце [веке] Трояни връже [бросил] Всеслав жребий о девицю себе любу»*. Место «Трояновых веков» в историческом времени сам автор «Слова» определил так: «Были вечи [века, времена] Трояни, минула лета Ярославля; были плъци [полки, то есть походы, войны] Олговы, Ольга Святославличя [внук Ярослава I, ум. в 1115 г.]».

*«Люба девица» Всеслава — это Киев, как явствует из последующей фразы: «Тъй клюками подпръся, окони и скочи к граду Кыеву и дотчеся стружим злата стола киевского…», то есть: полагаясь на свои «клюки» («хитрость», вещую мудрость), вскочил на коня и помчался к Киеву, коснулся копьем золотого стола киевского.

По этой периодизации «века Трояни» предшествуют времени «дедов», таким образом совпадая с языческой эпохой*. В древнерусских источниках, в том числе современных «Слову о полку Игореве», имя Трояна носит древнеславянское божество. Так, древнерусская вставка в апокриф «Хождение Богородицы по мукам», славянские рукописи которого восходят к XII в., обличает язычников в том, что они «богами прозваша: солнце и месяц, землю и воду, звери и гады… от камени ту устроя Трояна, Хорса, Велеса, Перуна». В другом древнерусском антиязыческом сочинении (из Толстовского собрания XVI в.) язычники «мняще богы многы: Перуна и Хорса, Дыя и Трояна». А. Н. Афанасьев высказал мнение, что имя Троян образовалось от слова «три», «трое» (Афанасьев А.Н. Мифы, поверья и суеверия славян. Т. 2. М., 2002. С. 497, 607 – 609). Древнерусского Трояна можно поставить в связь с языческим божеством, известным у поморских славян и у чехов под именем Триглава (Триглавом называлась и священная гора в земле хорутан). Наиболее почитаемый идол Триглава стоял в поморском Щетине, в «трехрогом» (трехбашенном) замке. Этому божеству приписывалось владычество над тремя царствами: небом, землей и подземным миром, символически соответствующими трем корням мирового древа. В сербском фольклоре есть предание о короле Трояне, сопоставимое с русской сказкой о Снегурке (несчастный влюбленный король также гибнет от солнечных лучей). Сродство Трояна с Триглавом между прочим видно из того, что последнему подносили в качестве жертвы козлиные головы, а короля Трояна сербская сказка наделяет козлиными ушами и тремя головами. В других вариантах этого сказочного сюжета место короля Трояна заступает змей — у славян, как известно, существо обыкновенно о трех головах. Вероятнее всего, прячущийся от солнца Троян был божеством подземного мира, Ночи. Однако возможно и другое истолкование его имени и положения в божественном пантеоне славян. Украинский язык сохранил прилагательное «троянский» в значении «отец троих сыновей» (тройняшек) (Вернадский Г.В. Киевская Русь. Тверь; Москва, 2001. С. 62). Тогда Троян может считаться родителем какой-то божественной триады братьев.

* Пленяясь соблазнительным созвучием, большинство комментаторов совершают ошибку, усматривая в «веках Трояних» намек на войны римского императора Траяна в Дакии или даже смутное воспоминание о Троянской войне. Нет нужды доказывать, что ни то ни другое событие не сделало эпохи в славянской истории и потому не могло остаться в древнерусском фольклоре.

Из буквального прочтения текста «Слова» получается, что князь Всеслав Полоцкий решил добывать себе киевский стол в языческие «времена Трояни», еще до того, как минули «лета Ярославли» и «пълцы Олговы», другими словами — задолго до своего рождения. Налицо слияние двух Всеславов — исторического и легендарного*, или, говоря точнее, есть все основания полагать, что при описании личности и деятельности полоцкого князя Всеслава Брячиславича автор «Слова» использовал художественную образность и стилевые приемы, взятые из некогда существовавшего эпоса о его стародавнем тезке.

* А.Л. Никитин видел во Всеславе персонаж «совершенно неизвестного нам общеславянского эпоса», «мифического общеславянского героя или прародителя (“Все-слав”)», который в сознании поэта конца XII в. «слился с образом современного ему полоцкого князя Всеслава Брячиславича, благодаря чему последний и оказался окутан покровом тайны и волшебства» (Никитин А.Л. Основания русской истории. С. 454; Он же. «Слово о полку Игореве». Тексты. События. Люди. Исследования и статьи. М., 1998. С. 185).

Благодаря работам А. Н. Веселовского (Веселовский А.Н. Былины о Волхе Всеславиче и поэмы об Ортните // Русский фольклор. СПб., 1993. Т. 27) и С. Н. Азбелева (Азбелев С.Н. Предания о древнейших князьях Руси по записям XI – XX вв. // Славянская традиционная культура и современный мир. М., 1997. Вып. 1), этот «старый» Всеслав находится сегодня в поле исторического зрения. Древнейшая поколенная роспись русских князей «до Рюрика» содержится в Иоакимовской летописи. Рюрику здесь отведена разве что третьестепенная роль. Эта родословная открывается именем князя Владимира, но при упоминании правления его отца, от которого, собственно, и ведется счет княжеским «коленам». До Гостомысла, предшественника Рюрика, сменилось 14 поколений князей. Поскольку в древнейших генеалогиях правлению одного «колена» отводилось в среднем 25 лет, то княжение Владимирова отца приходится на начало V столетия — эпоху Великого переселения народов. Восходящая также к V в. германская сага о Тидреке Бернском (то есть Веронском) живописует ожесточенную борьбу готского короля Теодориха Амала (Тидрека Бернского) с русским «конунгом Вальдемаром», отец которого назван Всеславом (др.-герм. Гертнит). И германский, и русский источники говорят об одном и том же лице — «русском» правителе славянского Поморья (среди подвластных Гертниту/Всеславу народов сага называет «вильтинов», то есть велетов/лютичей). Сличение этих известий с употребительной еще в конце XII в. генеалогической формулой «внуки Всеславли» показывает, что князья Русской земли вели свое происхождение от одного из княжеских родов балтийских русов, прародителем которого считался полулегендарный Всеслав, отец жившего в V в. князя Владимира.

В итоге перед нами открывается подлинная древнерусская родословная традиция, согласно которой «внуком Всеславлевым» или Всеславичем назывался любой представитель великокняжеской семьи*. Вместе с тем и Русская земля (как, возможно, и любая из европейских Русий) еще в конце XII в. cлыла «жизнью Всеславлевой», то есть княжеским достоянием Всеслава — прадеда-покровителя всех князей «от рода русского».

*Впоследствии отчество Всеславич закрепилось в былинах и некоторых летописях за одним Владимиром I (см.: Моисеева Г.Н. Кто они – «внуци Всеславли» в «Слове о полку Игореве» // Исследования по древней и новой литературе. Л., 1987. С. 158) — вероятно, по его исключительной роли в русской истории и по исторической ассоциации с достославным Владимиром Всеславичем V столетия.
Tags: древняя Русь
Subscribe

Posts from This Journal “древняя Русь” Tag

  • "Слово о полку Игореве" и летопись: где правда?

    Великие произведения литературы далеко не всегда пишутся по поводу великих исторических событий. И, например, созданием «Слова о полку…

  • Богатырская эпоха без богатырей

    Для несения пограничной службы на Змиевых валах князь Владимир привлек охочих людей из северных лесов, которыми и заселил окраинные города: «И…

  • Не посрамим земли Русской!

    Но ведь эти слова князь Святослав, по преданию, сказал, находясь в Болгарии в завоевательном походе. Как же можно посрамить Русскую землю, находясь…

promo sergeytsvetkov april 10, 2015 09:35 174
Buy for 50 tokens
Итак, еще раз условия задачи. Это — сценка со знаменитой вазы Дуриса (V в. до н.э.), изображающая занятия в мусической школе. Один из взрослых мужчин — раб. Древние греки узнавали его по характерной детали. Так который из трёх, и главное, какая отличительная черта присуща рабам, по…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments