sergeytsvetkov

Categories:

Путевые впечатления Чехова от Европы и Азии

Дальний Восток, лишь недавно перешедший к России от Китая, показался Чехову ни на что не похожей страной: «Здесь не боятся говорить громко. Арестовывать здесь некому и ссылать некуда, либеральничай сколько влезет. <…> Доносы не приняты. Бежавший политический свободно может проехать на пароходе до океана, не боясь, что его выдаст капитан».

Его поразили китайские торговцы и японские девушки. Благовещенский бордель, как видно из письма Алексею Суворину (издателю и другу Чехова), ему понравился:

«Когда из любопытства употребляешь японку, то начинаешь понимать Скальковского, который, говорят, снялся на одной карточке с какой-то японской бл*дью. Комната у японки чистенькая, азиатско-сентиментальная, уставленная мелкими вещичками, ни тазов, ни каучуков, ни генеральских портретов. Постель широкая, с одной небольшой подушкой. <…> Стыдливость японка понимает по-своему. Огня она не тушит и на вопрос, как по-японски называется то или другое, она отвечает прямо и при этом, плохо понимая русский язык, указывает пальцами и даже берет в руки, а при этом не ломается и не жеманится, как русские. И все это время смеется и сыплет звуком „тц“. В деле выказывает мастерство изумительное, так что вам кажется, что вы не употребляете, а участвуете в верховой езде высшей школы. Кончая, японка тащит из рукава руками листок хлопчатой бумаги, ловит вас за „мальчика“ (помните Марию Крестовскую?) и неожиданно для вас производит обтирание, причем бумага щекочет живот. И все это кокетливо, смеясь, напевая и с „тц“».

Шри-Ланка: «что прелесть, так это — цветные женщины!»

Проведя двое с половиной суток на Цейлоне (ныне Шри-Ланка — прим. Bookmate Journal), «где был рай», Чехов воспрянул духом. Он ездил на поезде в город Канди, где наблюдал процессию Армии спасения: «Девицы в индусских платьях и в очках, барабан, гармоники, гитары, знамя, толпа черных голожопых мальчишек, сзади негр в красной куртке… Девственницы поют что-то дикое, а барабан — бу! бу! И все это в потемках, на берегу озера».

Другие вещи пришлись ему более по вкусу: «Я <…> по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами. Когда у меня будут дети, то я им скажу не без гордости: „Вы сукины сыны, в свое время я имел сношение с черноглазой индуской… где? В кокосовой плантации в лунную ночь“». Этими достижениями Чехов хвастался перед петербургскими друзьями: «Что прелесть, так это — цветные женщины!».

На Цейлоне состоялась любопытная сделка. Чехов и мичман Глинка (на фото) наведались к торговцу животными, и каждый из них купил по ручному мангусту. Своего зверька Чехов назвал Сволочь, жил с ним в Москве и на даче, но в итоге сдал в Московский зоосад.

Германия и Австрия: «я говорю на всех языках, кроме иностранных»

Чехов был без пенсне — сломанное, оно осталось в Москве. В результате он обижал друзей тем, что не узнавал их издали и, скорее всего, Европу тоже увидел не в фокусе. Не все Чехов понимал и из того, что слышал. Немецкий язык у него остался на школьном уровне: «Я говорю на всех языках, кроме иностранных, и добраться в Париже с одного вокзала на другой для меня все равно что играть в жмурки».

В Вене его поразила открытость людского общения — в Москве откровенный разговор на улице с незнакомым человеком вполне мог привлечь внимание тайной полиции. Чехов писал домашним: «Странно, что здесь можно все читать и говорить о чем хочешь». С другой стороны, он нередко находил повод для недовольства. Из поезда по пути в Вену писал Маше (сестре — прим. Bookmate Journal): «Много жидов. <…> Таможня содрала за табак больше, чем он стоит!» Дорога в Венецию через Альпы его тоже разочаровала: «Горы, пропасти и снеговые вершины, которые я видел на Кавказе и на Цейлоне, гораздо внушительнее, чем здесь».

Венеция: «русскому человеку не трудно сойти с ума»

Венеция, впрочем, вызвала у Чехова прилив энтузиазма. От усыпальницы Кановы и дома Дездемоны он пришел в восторг. Ване (своему брату — прим. Bookmate Journal) он признался: «Русскому человеку, бедному и приниженному, здесь в мире красоты, богатства и свободы не трудно сойти с ума <…> а когда стоишь в церкви и слушаешь орган, то хочется принять католичество».

В Венеции ему встретилась Зинаида Гиппиус и несколько смазала радужное впечатление. Как и многие петербургские снобы, она считала своим долгом поставить провинциала на место и намеренно запутала Чехова в ценах за гостиницу. В дневнике она записала: «Нормальный провинциальный доктор. Имел тонкую наблюдательность в своем пределе — и грубоватые манеры, что тоже было нормально».

Рим: «похож в общем на Харьков»

В Риме Чехов, по собственному признанию, «замучился, бегая по музеям и церквам». Как потом вспоминал Суворин, Чехов сразу же узнал у швейцара в гостинице адрес лучшего римского борделя. Дяде Митрофану он сообщил, что в Ватикане 11 000 комнат (потом он заметит, что Рим «похож в общем на Харьков»).

Вот что сохранилось в памяти Суворина: «Его мало интересовало искусство, статуи, картины, храмы, но тотчас же по приезде в Рим ему захотелось за город, полежать на зеленой траве. Венеция захватывала его своей оригинальностью, но больше всего жизнью, серенадами, а не дворцами дожей и проч. В Помпее он скучно ходил по открытому городу — оно и действительно скучно, но сейчас же с удовольствием поехал верхом на Везувий, по очень трудной дороге, и все хотел подойти к кратеру. Кладбища за границей его везде интересовали, — и кладбища, и цирк с его клоунами, в которых он видел настоящих комиков».

Жалко, что Антон Павлович не подытожил свои наблюдения и впечатления в книге путевых заметок. «Мир без пенсне». Куда занятнее была бы книга, чем «Остров Сахалин». Эх!..

Звякнуть копеечкой в знак одобрения и поддержки можно через
Сбербанк
4274 3200 2087 4403

Спасибо всем тем, кто уже оказал поддержку!

Вышла моя новая книга

Написана честно. Надеюсь на ваш читательский интерес.

В настоящее время «Сотворение мифа» — это единственная книга, которая в популярном стиле и доступным языком знакомит читателя с проблемами становления русской историографии, рисует портреты первых российских учёных-историков и разворачивает полную картину зарождения норманнизма в Швеции и его последующего укоренения на русской почве.

Книга содержит очерк древней русской истории, написанный с позиций современного исторического знания.

Библиографический список состоит из 100 изданий.

Подробное описание книги.

Тираж книги я распространяю сам. Начал рассылку. Сделать заказ можно, написав на мой мейл 

cer6042@yandex.ru

Цена 1 экз. с автографом — 600 руб.

promo sergeytsvetkov april 10, 2015 09:35 189
Buy for 50 tokens
Итак, еще раз условия задачи. Это — сценка со знаменитой вазы Дуриса (V в. до н.э.), изображающая занятия в мусической школе. Один из взрослых мужчин — раб. Древние греки узнавали его по характерной детали. Так который из трёх, и главное, какая отличительная черта присуща рабам, по…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded